---начало игры

Настроение не позволяло здраво смотреть на мир и прохожих лопухоидов. Все казались какими-то унылыми и затюканными, будто кто-то их ткнул носом в проблемы, и теперь за ними вьется не самый приятный запах. Что ж, со всеми такое бывает. Странно, но почему-то проблемы накатывают волнами, причем эти волны больше похоже на девятиэтажки на окраинах столицы. Там в подъездах пахнет так же, как и от проблем.
Алиса, не задумываясь, бродила по городу, стараясь не обращать внимание на дарх. Да, этому слизняку опять требовалась подпитка, но настроения для этого совсем не было. «Совсем обнаглел! Только неделю назад слопал содержимое одного из своих сородичей. Между прочим, не так уж и мало». Нахмурилась. Перед глазами уверенно и радостно светилась огромная красная буква «М», будто призывая заглянуть в вечный поток поездов и пассажиров. Выбора, как такового не было. Какая разница, куда идти, если и так ходишь без смысла, просто прислушиваясь к ногам.
Вошла. «Нет, плюс быть темной в том, что можно нарушать все логические правила. К тому же денег совсем нет». Можно было, конечно, просто провести рукой перед кассиршей, и та бы беспрекословно выдала бы проездной, но было просто лень. Оглядеться. «Народу много». Разбежаться и перепрыгнуть через турникет, не обращая внимания на свисток какой-то бабки. Она ведь не догонит. «Ощущение, что проезд зайцем – это целое искусство. Искусство, которое я уже все знаю».
Ей всегда казалось, что метро строили для иностранцев, а не для русских. Для того, чтобы попонтоваться перед другими, уделать их хоть в чем-нибудь. Станция метро напоминала зал какого-то дворца: с гигантскими мраморными колоннами и камнем под ногами.
Лису вело предчувствие. «Иди к концу станции, на последнюю скамейку», - нашептывал кто-то внутри. Ха, будто эта деталь могла что-либо изменить. вот именно, что ничего не изменить.

Предчувствие – страшная вещь. иногда она заводит всех в такие дебри, что мама не горюй, фиг потом вернешься обратно. Так что иногда не слушаться интуицию даже полезно, ибо она приносит только две вещи – проблемы и спасение от проблем. Причем надо обладать гениальной и одновременно глупой реакцией распознавать, что и где закопано в том или ином случае.
В метро было полно народу. Идея спуститься в подземку уже не казалась Алисе такой классной хотя бы, потому что виски начинали призывно ныть. Эмпатия – великий дар, конечно, но чаще всего он только мешает. То знаешь то, чего знать не нужно, то просто перегружаешь свой мозг дурацкими сигналами на уровне подсознания. Именно из-за этого и начинаются головные боли и ужасные настроения. Именно из-за этого создается ощущение, будто не чувствуешь ничего, кроме эмоций других людей.
Она села на скамейку в самом конце станции, привалилась к одной из колонн. Мысли роили, словно пчелы, но, как только удавалось зацепиться хоть за одну, она сразу ускользала, даже не пытаясь укусить. Нереальная пустота. Мечта для некоторых, ад для других.
- Привет, - никому точно не адресовывая, произнесла Лис, поглядывая по сторонам. уже не предчувствие, а настоящая интуиция подсказывала ей, что близко кто-то светлый. Нет, не стоит ожидать стычки, просто враг близко. «Спокойно, страшного ничего нет», - ух ты, Альтер эго все же решило поддержать хозяйку, хотя ситуация этого даже не стоило. Смешно, но эта вторая личность при чем-то серьезном либо голосит во всю мольбы о помощи, либо молчит в тряпочку, не мешая.

Вслушаться. В себя вслушаться, попробовать понять. Эмпатия перебивает свое сразу же, а отключить ее в такой толпе даже не следует пробоваться. Не нужно забывать и о себе. Хотя, ведь Страж мрака только о себе думать и должен. Иногда кажется, что именно эта способность была ей дана, как кому-то светлому, а не наоборот. Но это уже случилось и ничего не изменить. Сосулька дарха мерно качается на груди, успокоилась. Будто бы заснула, будто бы нет. Забросить бы этот чертов гибрид елочной игрушки и мрака куда подальше и жить обычной жизнь, как смертные. «Эй, не забывай, что тебе уже пятьдесят три на самом деле, а не шестнадцать, как на вид. Если бы ты была смертной, то жаловалась молодому поколению на болячки и на то, что они мусорят в неположенных местах, хотя сама бы лузгала семечки на скамейке перед подъездом». Усмехаешься. Самоироние – хорошая черта пренебрежения.
- Привет, - ей ответили. Хм, опять какое-то шевеление внутри. В районе солнечного сплетения. раньше мудрецы говорили, что именно там находиться душа. Но души, на самом то деле, там нет. «Орган Интуиции», - Макарова называет это именно так. То колокольчик, то червяк, то лошадь, а то осел. Орган-оборотень.
Переключившись на простое зрение, девушка оглянулась. Нет, можно было бы обойтись и без этого, но после «выхода из тела» оставалось неприятное ощущение, легче повернуть немного голову. Незнакомка с рыжими волосами вмиг стала сплетена из разных ниточек и энергий. «Нет, не лопухоид, это точно. Но и не Страж Света. У них крылья сзади виднеются и нимб над головой». Опять усмехается. Дурацкое привыкание. Когда видишь одно и то же год от года перед собой, а потом это теряешь, пытаешься воссоздать это в себе. «И не элементарный маг… что-то другое… Ну, богиню я откину сразу, те по метро не гуляют просто так. Хм, валькирия? Возможно, только вот почему одна?»
- Ты кто? – вопрос, казалось бы, простой, но одновременно важный и бессмысленный. магия знает и может все. Ей слова не нужны, пусть они и материальны.

Москва. Большой город. Столица. Целая страна, мир, который живет по своим законам. Негласным и жестоким законам. Тысячи искалеченных жизней, тысячи измененных судеб, миллионы убитых надежд, миллиарды несбывшихся желаний. Город–сказка, который беспощадно убивает, уничтожает и ломает слабых и недостойных.
«У тебя когда-нибудь мечта, Элис?», - внутренний голос с издевкой раскачивается где-то в гамаке, созданным услужливым подсознанием. Поговорить о глупостях, посмеяться. Коверкает имя, зная, что именно этот вариант бесит ее больше всего. Наверное, потому и обращается именно так.
«Вот как шкуру нам обоим спасать, так ты молчишь, ирод, а как хочется порыться в голове, действуешь на нервы. Случаем, не знаешь, где от тебя можно избавиться? Я б с удовольствием распилила бы кого-то мелкого и ехидного на части. Есть мечта. И была мечта». Закинула ногу на ногу, прислушиваясь. Временное затишье. Мгновение – и поезд вылетит из тоннеля бешеной стрелой, – но пока все лишь ожидают.
«Неа, нельзя меня отрезать обычным мечом. Только, хех, косой Аиды, но, я так понимаю, тебе жить хочется так же сильно, как и мне?»
- Ирка... – представилась девушка как-то неуверенно. Чутье у всех магических существ, если так можно говорить о людях, развито хорошо. Тоже ей что-то не нравиться, тоже что-то настораживает. Маленькие подозрения рождают большие проблемы. - Валькирия. А ты? Ты ведь мрак, да?
Улыбнулась. Фраза прозвучала странно, вызвав еле-еле сдерживаемый приступ истерического хохота. Перепады настроение – главная черта Лисы, которую знают чуть ли не все. Под горячую руку коммисионерам и суккубам лучше не лезть. Зарубит и не заметит. Потом только удивиться, откуда пластилин и чернила на лезвие.
- Алиса. Страж Мрака. На шесть и по хлопку или сделаем вид, что мы обычные смертные? Хотя, на шесть шагов в дуэли расходятся Стражи Тьмы и Света, с нами это будет нечестно. Ммм… С более дальнего расстояния у тебя больше шансов. Несомненно, копье прилетит в цель, а вот успею ли я его отразить? с более близкого мы будем почти равны, - пустилась в рассуждения девушка, не обращая большого внимания на то, интересно это новой знакомой или нет. – Ты как, предпочитаешь больше поражать с дальних расстояний или же колоть в притык?

Привычка вслух прикидывать тактику боя или же вообще разговаривать об оружии приклеилась еще в молодости, если так выразиться можно, потому что на вид ей не больше семнадцати, а то и меньше. А истинный возраст точно не знает никто. Может быть, знакомые Хоорса могли бы предположительно ответить на этот вопрос, прикинув, когда он взял ее к себе и когда была та дуэль. Но точно и с уверенностью – никто. Ни единая душа, кроме ее самой.
- Ты знаешь, впритык я предпочитаю колоть, а вот издали точно разит наверняка. И сомневаюсь, что у тебя есть шанс увернуться. Уж извини, - Макарова  обреченно вздохнула. Недооценивать школу второго меча Мрака непростительная оплошность. Особенно есть брать в расчет ту деталь, что она в бою с валькириями уже сталкивалась. Да, это было давно, но уже с того раза Ал усвоила, что нужно слушать свою интуицию и смотреть по сторонам. Если у воительницы света не получиться прикончить тебя из далеко, то точно уж можешь словить одну из колющих атак с близи. Аккуратность, легкость, скорость и изворотливость – с ними в бою твои друзья. В этом случае рубящие удары почти бесполезны, ибо можешь просто не успеть. - А ты? Тоже с мечом, как... и все?
- Я не как все, я особенная, но тоже с мечом. И не стоит эту железку недооценивать. Если обладать гениальным везением и хорошей реакцией в кипе с интуицией, то вполне можно увернуться или же отразить атаку лоб в лоб. А уж если дуэль будет с использованием магии, то, прости, скорее всего у тебя шансов не будет, - опять, помимо воли, выдала девушка, вскользь проводя пальцами по дарху. «Ха, прикинулся обычным украшение. Решил не подставляться…» - На самом деле в битве выигрывает тот, кто меньше всего любит себе, и кто твердо настроен кого-то убить. Упорство перебьет все умение. Риск стоит всей жизни иногда.

- Тебя послушать, так лучше меча вообще оружия нет! Для общего развития: валькирии не мажут и интуиция, поверь, у них тоже присутствует! – они усмехаются почти одновременно. Только если в словах валькирии слышится явный сарказм, то Ал точно знает, что нет лучше. По крайней мере, для нее. Те, кто долго занимаются одним делом либо его люто ненавидят, либо любят всей душой. Девушка любит. - А если я не готова к продуманному и хладнокровному убийству? Если я не для этого? Считаешь, что я не смогу?
- Зачем-то же ты валькирия, значит для этого. Глупый вопрос. Наверное, мне тебя не понять. У меня, по сути, выбора не было. Меня с детства учили убивать и готовили именно к этому. Учили верить в свои принципы, пусть они и расходятся с принципами мрака. Быть собой. Мой учитель, мягко сказать, жил схватками и мечом, его лучшим другом. И вот еще что… У тебя в глазах неуверенность в себе. Будто до конца саму себя не знаешь, потому можешь просто не решиться метнуть копье. А там – хлоп! – момент утерян, и головы больше нет. И еще… Если кому-то из твоих друзей будет угрожать опасность, и нужно будет убить, ты убьешь. Человек, защищая тех, кого любит, обычно становится сумасшедшим, - сказала она, расстегивая пару пуговиц на кофточке. Стало как-то жарко, хотя поезд уже умчался вдаль, и людей на платформе стало гораздо меньше.
- А ты убивала? – Ира спросила это со страхом, стеснением. Где-то сзади заныло что-то.
- Убивала. И всегда готова. Как говориться: «И моя рука не дрогнет!» - весело проговорила Алиса с интонацией «для меня люди, стражи и все остальные – пушечное мясо». Прозвучало это маленько угрожающе.

Люди разные. Некоторые – похожи, другие не очень-то. Все индивидуальности, по крайней мере, именно так утверждают поголовно. Кто-то и, правда, интересный, а кто-то лишь один баран из остального стада, серой толпы. Но каждый выбирает то, что ему ближе.
- Да, ты права: тебе меня не понять. Как и мне тебя. Меня не готовили убивать, меня даже толком не воспитывали. Нет, я конечно знаю, что такое хорошо, а что такое плохо, но… Конечно, защищая кого-то, я могу убить, но просто так... Уж извини. Наверное, ты представляла валькирий другими... если, конечно, раньше с ними не встречалась, - рыжая произнесла это с легкой улыбкой. Мимо промчался еще один поезд. Наверное, третий. Алиса не считала, не было нужды. «Ну да, не встречалась. Оружие света, которое всей душой ненавидит мрак. Хотя некоторые из-за этой ненависти сами становятся темными. Как-то… Иронично… Разящее оружие, которое появляется всегда в нужный момент. Хм, а у нас есть дюжина… Хотя, после этих живого не остается вообще ничего».
- Никто и не говорит, что убивать нужно просто так. Знаешь, эта та же война. Люди убивают друг друга только из-за того, что им так приказали. Они не знают друг друга, у них нет ненависти друг к другу. Они просто идут к победе до конца, стараясь не умереть. Великий закон: либо ты кого-то убьешь, либо тебя кто-то убьет. Третьего нет. Пощада лишь для жалких, - последнюю фразу Лис выплюнула немного грубо, но с этим уже ничего не поделаешь. Сегодня что-то вроде выходного, в Резиденции никого, потому что начальник с секретаршей куда-то отбыл, а ученикам там просто делать нечего. Следовательно, и ей там делать нечего, приема нет, капать на мозги некому.

Враг навсегда остается врагом. Не дели с ним кров, не зови его в дом. Он навсегда останется рядом, но будет честен. По крайней мере, настоящий. Ненастоящих врагов даже не следует бояться, потому что за враньем кроется ни что иное, как трусость и подлость. Они не смогут приблизиться к тебе близко, потому что их лож чувствуешь за версту. От них воняет помоями, которые сами на себя вылили. На их лицах, лбах кто-то выжег одно-единственное слово. «Шавки». Не собаки и не шакалы. Шавки. Простые уличные шавки.
- А тебе приказывали убивать? Тебе нравится убивать? Мне просто интересно, что ты чувствуешь... Как это происходит у других... И потом: война войной, но убивать тоже можно по-разному. Кто-то убивает нехотя, как ты сказала - только из-за приказа, кто-то убивает равнодушно. Ну убили и убил. Всякое бывает. А кто-то убивает с удовольствием. Я думаю, ты понимаешь, о чём я говорю. Вообще есть ещё множество других вариантов, но мне кажется, что это самые основные. Остальные лишь подпункты. Мне кажется, что хуже всего равнодушное убийство... – молодая валькирия говорила быстро. Чувствовалось, что ей хотелось узнать мнение Ал, но и тема разговора ее одновременно с этим не устраивала. Нервировала.
- Не приказывали. Я не девочка на побегушках, шастающая все время к Лигулу с вопросом: «А кого мне убить?» И не сказала бы, что нравится убивать. Мне нравится убивать тех, кого я ненавижу. Во время рубки просто сносит крышу, я не слышу ничего, только двигаюсь. Хочу крови, клинок хочет крови. Это очень туманно, вряд ли поймешь. Адреналин в крови, дым в мозгу. Я, наверное, просто люблю ходить по краю, - с каким-то мечтательным видом протянула девушка, проводя большим пальцем по губам. – И хуже всего, когда убивают с удовольствием. Потому что равнодушие – это отношение к жизни, как к пушечному мясу. А удовольствие… Это беспричинное желание убивать еще и еще… Это опаснее, а, значит, хуже.
На перрон опять прибыл поезд, обдав всех, кто находился на платформе, спасающим прохладным воздухом. Люди посыпались из вагонов, словно жуки, некоторые же старались влезть в битком набитый поезд. Оставалось ощущение незавершенности.